- Сообщения
- 1.857
- Реакции
- 2.313
Принёс вам решение по беспрецедентно смешному делу. Знаете такой типаж женщин пенсионного возраста, которые сидят на лавочке и мгновенно определяют «ага, наркоман пошёл» или «проститутка, очевидно». Они не только выступают детекторами наркоманистости и проституированности, но и очень любят писать жалобы в прокуратуру и заявления о преступлениях в полицию. Старушкам это очень весело и интересно, сотрудникам из надзора и исполнительной власти не очень весело и не очень интересно. Обычно такие обращения заканчиваются просто отказом в принятии мер контроля и возбуждения уголовного дела. Но не обращение Лилии Геннадьевны Роговой.
В чём суть:
Жалобы были направлены:
Логика стороны обвинения и судов первой, апелляционной и кассационных инстанций была следующая:
Позиция стороны защиты, отражённая в т.ч. в жалобе в Конституционный суд:
Позиция Конституционного суда:
На практике это означает, что госорганы по-прежнему будут использовать «мыло», нешифрованные соединения, а пароли и логины будут вида «admin + 1234567890 или qwertyqwerty». Но в случае подобных ситуаций виноваты именно чиновники, как получатели.
С одной стороны хорошо, что это объяснили, а с другой плохо, что это надо объяснять. Это как если бы следователям за передачу видео с порно на носителе вменяли распространение порнографии, а оперативникам за передачу пакетов типа зип-лок с наркотиками специалистам или друг другу вменяли сбыт, причём в составе преступного сообщества (организации), причём федерального масштаба.
Это, по сути, этакая лазейка на будущее: мало ли кто-то действительно будет злоупотреблять рассылкой, чтобы именно оклеветать, но потенциально возможно.
В итоге суд хоть и не признал, что ч. 2 ст. 128.1 УК противоречит Конституции, но указал, какой конкретно должна быть правоприменительная практика.
С уважением, Юридическая служба!
В чём суть:
Обозначенная гражданка массово рассылала жалобы на своих соседей по дачному участку депутата представительного органа муниципального образования и председателя комитета по муниципальному имуществу того же муниципального образования.
Жалобы были направлены:
Согласно жалобе соседи-чиновники незаконно перенесли забор со своего участка на её и злоупотребляя своими полномочиями инициировали множество проверок в её адрес.в Комиссию Государственной Думы Федерального Собрания РФ по
вопросам контроля за достоверностью сведений о доходах, об имуществе и
обязательствах имущественного характера, представляемых депутатами
ГД, и мандатным вопросам;
в комиссию по этике политической партии и в региональную общественную приемную
председателя этой партии;
в областные отделения двух других политических партий;
в администрацию муниципального образования и уполномоченному по правам человека в субъекте РФ.
Логика стороны обвинения и судов первой, апелляционной и кассационных инстанций была следующая:
признак публичности присутствует в массовости рассылки, в т.ч. в органы (политические партии в данном случае), которые отношения к разрешению вопроса о земельном споре заведомо не имели, это же указывает на то, что она не хотела добиться восстановления своих прав (в данном случае перенести забор на прежнее место), а именно что опорочить путём распространения недостоверных сведений по незащищенным каналам связи.
Позиция стороны защиты, отражённая в т.ч. в жалобе в Конституционный суд:
Если кому-то интересно, по приговору суда первой инстанции она была признана виновной и ей было назначено наказание в виде штрафа в размере 600 тыс. рублей.осуждённая делала всё, чтобы добиться разрешения своей проблемы законными способами, считает сообщённые сведения не ложными, не публичными.
Позиция Конституционного суда:
Во-первых, ответственность за конфиденциальность обращения лежит на госоргане, который получил жалобу или иные сведения. Если обращение направлено через официальный сайт, интернет-приемную или email, обязанность обеспечить неразглашение его содержания – на получателе. Для гражданина это форма конфиденциальной переписки.
На практике это означает, что госорганы по-прежнему будут использовать «мыло», нешифрованные соединения, а пароли и логины будут вида «admin + 1234567890 или qwertyqwerty». Но в случае подобных ситуаций виноваты именно чиновники, как получатели.
Во-вторых, «публичность» в интернете при квалификации клеветы возникает, когда лицо сознательно делает сведения доступными широкому, неопределенному кругу лиц (блоги, форумы). Использование специальных персонифицированных каналов связи с властью такую публичность не образует.
С одной стороны хорошо, что это объяснили, а с другой плохо, что это надо объяснять. Это как если бы следователям за передачу видео с порно на носителе вменяли распространение порнографии, а оперативникам за передачу пакетов типа зип-лок с наркотиками специалистам или друг другу вменяли сбыт, причём в составе преступного сообщества (организации), причём федерального масштаба.
В-третьих, злоупотребление правом возможно (например, систематическая отправка одних и тех же обращений после ответа с целью причинить вред), но требует индивидуальной оценки фактических обстоятельств.
Это, по сути, этакая лазейка на будущее: мало ли кто-то действительно будет злоупотреблять рассылкой, чтобы именно оклеветать, но потенциально возможно.
В итоге суд хоть и не признал, что ч. 2 ст. 128.1 УК противоречит Конституции, но указал, какой конкретно должна быть правоприменительная практика.
С уважением, Юридическая служба!